Мы живем в страшные времена, когда поруганы честь и достоинство простого человека, когда властвует и торжествует хам, богач, бандит. А оказывается, совсем рядом живут наши скромные современники, которые самою своею жизнью испо­ведуют скорбный и светлый крестный путь Господа нашего Иисуса Христа, и зовут нас за собой...

 

Незнакомые паломники привезли из Почаева  свидетельство о новомученике Пет­ре, жизнеописание которого мы и предлагаем вашему вниманию.

 

 

<ПРОСЛАВЛЯЮЩИХ МЕНЯ ПРОСЛАВЛЮ>

 

<Как невозможно погаснуть солнцу,

 так и памяти мучеников>

Как говорил святой Иоанн Златоуст

 

 

То, что мы хотим поведать, превосходит меру обыденного разума. Когда о. Петр Боярский покинул этот мир и предстал пред Тем, Кого возлюбил всеми силами души, всем сердцем  и всеми помышлениями с дней юности своей, ему было все­го двадцать с половиной лет. Что можно, казалось бы, успеть сделать за столь краткое время?

 

Будущий отец Пётр был освящён ещё с утробы матери. Но больше всяких слов говорит его непостыдная, мученическая  кончина. Смерть, как праведный судия, выносит свой

 неподкупный приговор над человеческой жизнью, ублажая праведников и наказуя беззаконников.

 

И если смерть грешников люта, то для праведника и <...жизнь - Христос, и смерть -приобретение>. (Флп.1,21). Эти слова Апостола как нельзя лучше отображают жизненный подвиг иерея Петра.

 

Воистину, велик был у Бога человек сей! Ибо святые по любви своей ко Христу уподобились Ему не только   всей своей жизнью, пройдя крестный путь Его страданий, но и паче всего смертию. Поистине, дивен Бог во святых своих!

 

Начнем мы жизнеописание батюшки Петра не в обычном порядке, то есть не с рождения и до погребения, а с обстоятельств его смерти. Для тех, кому все земное суета,

единственная реальность - это Жизнь вечная Поэтому и день смерти, устрашающий безбожников, есть для них день рождения в Вечность.

 

Отцу Петру было открыто всё о его мученической кончине. Под покровом иносказательности батюшка самым близким раскрыл обстоятельства своей будущей смерти, (даже то, что бездыханное тело его   трое суток будет лежать неопознанным).

 

Иерей Пётр взошёл на свою Голгофу и принял крест мученичества 17 ноября 1993 года от Рождества Христова. Изуродованное тело убиенного батюшки нашли, как и гово­рил он, только на 4 сутки. Страшно представить с какой злобой диавол отомстил за своё поражение, даже глаза мученика выжигали паяльником.

 

НЕУМОЛКАЮЩАЯ ДЕСНИЦА

 

Несмотря на невыносимые страдания, о. Петр умирал в молитве, всё время крестясь. Три перста его правой руки так и застыли навеки сложенными для крестного знамения.

Погребавшие батюшку пытались разжать пальцы и стали свидетелями чуда всепобеждающей любви ко Господу, над которой не властна даже смерть. На глазах у всех пальцы снова сами собой сложились для прославления Отца и Сына и Святого Духа. Но поначалу люди этим не вразумились. Ещё дважды они пытались рас­прямить пальцы и опять дважды повторялось это столь явное чудо. И тогда свиде­телей его объял страх и никто не дерзал более тревожить праведника. Так и осталась его священная десница во все время похорон сложенной для крестного знамения.

 

ОГНЕНЫЙ СТОЛП НАД ЦЕРКОВЬЮ

 

И сам Господь явил новомученику Свою милость, свидетелями которой стали не только верующие, но и многие случайные прохожие, оказавшиеся в этот день, 21 ноября 1993 года, возле Вознесенского храма г. Токмака. Как поставили гроб с телом, не прошло и 20 минут, и вдруг от притвора начал распростра­няться какой-то шум, пока он не объял всех молящихся: огненный столп над храмом! Все бросились к выходу, на улицу. Над церковью поднимался в небо ярко-красный столп све­та. Солнце играло, как на Пасху.

 

При своей жизни иерей Пётр сам был как огненный столп. Его молитвы за людей возносились прямо к горнему жертвеннику. До позднего вечера ко гробу шли люди, все те, кто хотя бы однажды видел ба­тюшку. Всего лишь год служил он Богу, а сменил более десяти приходов - наверное так угодно было Богу, чтобы этот избранный сосуд, благодати Божией увидели многие. И теперь люди шли отовсюду, чтобы проститься с дорогим батюшкой.


 

 

ОТ РОЖДЕНИЯ ОСВЯЩЕННЫЙ

 

<Некоторые, по непо­стижимому

 Божию промыслу,

 получили духовные даро­вания

прежде трудов...>

 

Из трудов Иоанн Лествичник

 

 

Родился Петр Боярский 28 мая 1973 года в селе Загорье Тернопольской области. Детство его прошло в селе Заложцы, что на полпути от Тернополя до Почаева. Его родители, Михаил Дмитриевич и Надежда Демьяновна - простые сельские труженики.

 

Сразу же с появлением на свет Петенька начал непрерывно болеть.   Когда же ему исполнился 1 год и 3 месяца, доктор сказал матери: <Куда хочешь его вези, мы ему уже ничем не поможем, вези к бабкам, пусть они лечат...>

 

 Родители, от горя не ведая, что творят, начали искать бабку. И очень быстро по совету <добрых> людей нашли, тут же районе. В первый раз <народная целительница> приняла семью Боярских очень радушно. Успокоила, что со временем вылечит ребёнка. Когда же родители приехали повторно, то при появлении их в хате, лицо бабки исказилось нечеловеческой злобой. Взглядом, исполненным нескры­ваемой ненависти, она жгла то родителей, то дитя, а потом начала кричать: <Забирайте своего ребёнка, чтобы я вас не видела! Мне после вас сделалось очень плохо, у меня вся сила пропала... А деньги, что вы дали, вы их заколдовали, я этих денег в руки взять не могу, они меня жгут! Вон из моего двора, чтоб я вас здесь никогда больше не видела!..>

 

Плачущая мать схватила ребёнка и выбежала прочь, а муж Михаил за ней. А бабка ещё долго вслед им кричала, выливая свою ненависть и злобу к мла­денцу и к ним. Всю обратную дорогу проплакала мать над своим чадом, думая, что если бабка не приняла их, значит, он должен умереть. И только значительно позже, по­сле смерти сына, она осознала, что это Сила Божья хранила Петра с детства его.

 

Именно поэтому у колдуньи пропала вся бесовская сила её, именно поэтому она не могла взять денег от его родителей.

 

Ребёнка  привезли  домой,   и  он  заболел  ещё  более  прежнего.  Его  опять положили в больницу. Диагноз: воспаление мозга, менингит. Видя еле живое дитя, мать в отчаянье взмолилась,  чтобы Господь сохранил его хотя бы до 20 лет...  Потом Надежда забыла о своей просьбе, и только через 20 лет, когда, эту грешную землю отец Пётр покинул ровно в вымоленный срок, вспомнила это свое дерзновение.

 

Неисповедимы пути Господни... И кто знает, может быть ещё в младенчестве ангелом Бог хотел взять Петра в свои святые обители, - но слёзные молитвы матери были услышаны. И пошел младенец на поправку.

 

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ РЕБЁНОК

 

 

Рос Пётр не таким, как все дети. Был задумчивый, совсем мало говорил и почти никогда не смеялся. Его сверстники вместе резвились, играли, а он всё искал одиночества, часами просиживал наедине с собой.

 В 6 лет он выучил <Отче наш> и <Богородице Дево радуйся...>. Дня не хватало, его как будто кто-то будил ночью на молитву: он неожиданно просыпался, крестился перед иконами, молился и опять засыпал.

 

Мать вспоминала: бывало возьмёт платок или что-либо другое, накроется и на всю хату правит: <Господи, помилуй! Господи, помилуй!> Домашние же улыбались и шутя го­ворили: <Наш Пётр будет священником>.

 

Когда пошёл в школу, впервые столкнулся с неправдой. И начал искать ответы на свои вопросы Пётр в книгах. Очень много читал. Сумками носил книги из библиотеки, за 2 - 3 дня всё перечитывал, и снова в библиотеку. Как-то будучи ещё в 3 классе, пришёл домой и говорит матери: <Мама, я долго жить не буду...>  <Почему сынок?>  - встревожилась мать. <Будете видеть>. То же повторилось и в 6, и в 8 классе.


Надежда только досадовала и нервничала про себя: <Все дети как дети: играют, веселятся, а он всё про смерть думает...>


 

Пётр рос послушным   и с радостью исполнял свои обязанности, во всём помогая отцу и матери. Когда Боярские обзавелись коровой, то Пётр всегда сам и хлев чистил, сам и корову доил.


 

Мать иногда скажет: <Сыночку, я сама подою, иди учись или отдыхай>. Отрок же кротко и с любовью отвечал:

<Нет, мамо, я сам буду доить, вы и так наработались, у вас руки болят...>


 

Сколько любви, сколько теплоты, сколько недетского понимания стоит за этими словами: <У вас руки болят>.

 

В характере будущего мученика необходимо отметить одну удивительную черту: мягкий и сердобольный Пётр всегда мужественно переносил любое наказание  и  никогда  ни  одной  слезинки  не было  в  его  глазах.  За  это домашние прозвали его <Пётр-камень>. И слова эти оказались пророческими.

 

Действительно - впоследствии он стал тем камнем Церкви и Веры, который не смогли поколебать никакие адские силы.

 

 

УЧЁБА В ТЕХНИКУМЕ

 

Когда Пётр стал постарше, соседские парни начали заходить к нему домой и звать то в кино, то на разные вечеринки. Но тот только на минутку выйдет к ним, скажет несколько слов и опять возвращается домой, в свой затвор - за чтение книг и рисование.

 

Добровольное затворничество отрока, его отчуждение   от сверстников пугало и вол­новало родителей: ну чего же он дома сидит; одноклассники в кино идут, на дискотеки и вечеринки, а он такой красивый, статный и никуда даже не покажется?  

 

Он  с детства избегал  праздности  и  увеселений  и хранил сердце своё от соблазнов этого мира. Он как бы уже и рождён был монахом.

 

После  окончания  8 класса  Пётр поступил  в сельскохозяйственный техникум, что был неподалеку от их села. Учился хорошо, отличался особенным прилежанием: его даже выбрали старостой группы и все преподаватели были им довольны.

 

Но опять столкнулся с неправдой и обманом. Как-то сказал дома: <Правды нет нигде, только в церкви>. Сколько душевных терзаний стоит за этими словами, - но   <...блаженны жаждущие и алчущие правды, яко тии насытятся>.

 

Каждое воскресенье Петр приезжал домой - специально в церковь, не мог без храма Божия. <Смотри, как святой в церковь побежал>, - всегда смеялась соседка, мимо окон которой ему приходилось идти.


 

 

РЕВНОСТЬ К ДОМУ БОЖЬЕМУ


 

 

Как-то, в великий праздник, Пётр вместе со своими односельчанами долго прождал у запертой церкви, но священник так и не пришел. Подавленный, в слезах явился Пётр домой и всё не мог успокоиться: <Ну как он мог. как он мог?> - с болью в сердце повторял. Он никак не мог понять: как можно не служить Господу? И вдруг, ещё не придя в себя от потрясения, он оделся и выбежал из хаты.

 

Мать, видя его в таком состоянии, послала за ним младшего сына проследить, чтобы ничего не случилось. Пётр же быстрым шагом поспешил к развилке дорог, где стоял большой крест, и упав на колени, долго плакал и молился, изливая свою скорбь.

 

ЗАВЕТНАЯ МЕЧТА


 

 

После  окончания  3  курса  техникума  юноша   неожиданно для  своих родителей категорически сказал: <Я не буду оканчивать учебу, потому что это не моя специальность. Хочу поступать в духовную семинарию, а если вы не разрешите, то добровольно уйду в армию>. После недолгих безуспешных уго­воров забрали документы и отвезли в Загорск.

 

С особым рвением и трепетом готовился  к экзаменам. Очень мало спал, всё читал духовные книги, молился.


 

Экзамены сдал успешно, так что домашние заранее радовались. Но когда Петр приехал домой, мать едва узнала его - так он исхудал и почернел от пе­реживания и страданий. Сразу же, переступив порог двора, упал в стог сена и начал плакать навзрыд, так что родители, видя его горе, боялись подступить к нему. По­том, успокоившись, он поднялся и сказал: <На всё воля Господня, слава Богу за всё!>

 

Было время, Украина отделялась от России и его на учёбу не приняли.

 

Пришлось оканчивать техникум. Впоследствии около 20 раз приезжал Пётр в Почаев испрашивать молитв преподобного Иова, ища укрепления на избранном пути и откровения воли Божьей о себе.


 

Пребывая в Лавре, он строго постился, мало спал, усердно молился. И вдруг кто-то подсказал родителям, что в Запорожье требуются священники, что там открывают духовное училище и через год рукополагают.


 

Так промыслом Божьим, Пётр оказался в Запорожье. В училище он был первым учеником. Товарищи по учёбе отмечали в нём особую собранность и серьёзность.


 

БОГ РАССТРАИВАЕТ БРАК


 

 

Перед рукоположением будущий священник должен сделать выбор: или жениться, или принимать монашество. И Пётр приехал домой просить родительского благословения на монашество. Как он не умолял, как не плакал, но родители по-своему, по-мирскому представляли счастье своего любимого сына (конеч­но же, от всей души желая ему   добра).

 

 <Женись, сынку, - уговаривала мать.   - Деточки будут, а мы их будем нянчить Надо же продолжать род...>

 

Пётр же сказал: <Мамо, где мне найти такую матушку, как у святого Ио­анна Кронштадтского...> Но больше не сопротивлялся воле родителей, и со вздохом про­изнес: <Делайте, что знаете, а я покорюсь вашему выбору...> И уехал в Запорожье за бла­гословением владыки.

 

Родители начали искать невесту. И очень скоро им подыскали   подходящую <ма­тушку>, которая и в церковь ходила, и Библию читала.

 

Но. в ночь перед венчанием, мать вдруг кто-то разбудил. Чей-то голос произнес: <Вставайте! Что вы делаете? Она его недостойна!> - так что слово <недостойна> прозвуча­ло трижды. Надежда вначале подумала, что это ей что-то со сна померещилось, но не успела она закрыть глаза, как опять услышала тот же голос и те же слова. И тогда ей ста­ло страшно.

 

И  она  разбудила  мужа.  Но  Михаил накричал  не нее, что всё мол ей приснилось, и чтобы не верила бабьим глупостям.

 

И только потом, когда после смерти сына у них открылись духовные очи, родители осознали, что это Ангел Господень будил их. Поистине, пока человек не освятится светом святой веры, то хотя бы и Ангел предстал. - не вразумится. Ибо глаза, привыкшие только к вещественному восприятию мира сего, неспособны воспринимать Свет Присносущий и мир вечных ценностей.

 

Итак,   никто  не  внял  вразумлению  Господнему -  и  обряд  бракосочетания состоялся.  Но воля Божья была иная,  не было святого благословения и Господь Своим всеблагим Промыслом позаботился о том, чтобы Его избранный сосуд ос­тался чист и непорочен.

 

Пётр после бракосочетания уехал рукополагаться, пообещав в скором времени <матушку> забрать к себе, а пока она должна была оставаться в доме родителей и ждать.

 

Но недолго жила молодая в доме Боярских. Как-то ей повстречалась автоке­фальная <матушка> и стала жалеть ее, приговаривая: <Что же ты наделала? Зачем долю молодую погубила? Ты же с Петром будешь бедной. Он все деньги нищим раздаст - ему бы только молиться. Я тебе найду такого жениха, с которым будешь жить припеваючи>. Нашлись и другие <сердобольные>, которые печа­лились о пропащей молодой судьбе. И начали <добрые люди> искать жениха для не­счастной, а вскоре она и вовсе ушла из дому родителей Петра и повторно вышла за­муж.

 

Подавленные горем родные долгое время боялись даже сообщить сыну о случившемся. Но деваться было некуда. И перед Новым годом отец решился рассказать  по телефону  Петру  о  бегстве   <матушки>.   Но   как только  он дрожащим голосом хотел было всё изложить, как Пётр его остановил:

- Отец, не надо, я всё знаю...

- Откуда, сынок?

- Мне всё Господь открыл. Прошу тебя, не говори больше о ней!

 

После   этого телефонного  разговора  Надежда  и  Михаил  долго  стояли  в изумлении, смотрели друг на друга и ничего не могли понять: как же это их Петя всё знает. Только когда Господь забрал его к Себе, они осознали, кем был их сын, почему и как он всё знал, хотя никто и не говорил ему об этом.

.

Как желал Пётр быть монахом, чтобы ни с кем не делить свою любовь к Богу, Которого он возлюбил паче жизни, паче души своей, - так и исполнил Всеблагий Владыка желание сердца его...


 

СЛУЖЕНИЕ

 

<...будучи молод телом, он был сед своею

 духовною мудростью и стар своею непорочною

жизнью>

 

(Из жития Саввы Освященого)

 

Своё пастырское служение иерей Пётр начал в Никольском храме г. Запорожья С его появлением жизнь прихода как-то вдруг сразу преобразилась. Церковь стала наполняться людьми. Люди шли как на праздник, чтобы помолиться с батюшкой, чтобы очиститься в таинстве исповеди, послушать его проповеди, получить наставление или совет в различных жизненных обстоятельствах, или просто взять благословение. Из свидетельства знавших его:

 

Фотиния: <Среди нескольких священников, направленных в наш храм, о. Пётр отличался от всех даже своим внешним видом: все его движения, манеры, походка, - всё имело какую-то гармонию, ни в чём не было изъяна... Никто никогда не ви­дел его раздражённым, недовольным, а тем более злым.

Воистину, великая благодать Божия почивала на нём с первых дней его пастырской дея­тельности. Эта благодать воцаряла глубокую тишину в храме во время его проповедей. Ещё недавно какая - то суета, шорохи и шепот слышались в храме, и вдруг наступала ти­шина и слова негромкие, но проникающие в самое сердце человеческое лились с амво­на>.

 

Неонила: <Все церковные службы он вел не спеша, каждое слово молитв или акафистов выговаривал размеренно, чётко и с такой сердечной любовью, что невольно эти слова западали в самое сердце, пробуждая наши мёртвые души! Его звали <Ангел наш>.

 

В храм пошла и молодежь, получая здесь ответы на свои искания. Когда же батюшка выходил со Святой Чашей - он преображался и сиял от Христовой любви к грешнику, так что глаза   не выдерживали этого света и опускались к земле.


 

Наиболее красноречиво о силе проповедей о. Петра говорит следующий факт. Как-то батюшку попросили отпеть одного военного. Кто хотя бы немного знаком с армейскими людьми, тот знает, что их с сердца, огрубевшие от многотрудной и монотонной службы, невозможнее растрогать ничем. Но после проповеди батюшки в храме рыдали все - и офицеры, и простые солдаты. Многие из них впоследст­вии начали ходить в церковь.

 

ПОДВИЖНИЧЕСТВО БАТЮШКИ

 

<Добродетель есть

 матерь печали, а от

печали рождается смирение, а

 смирению даётся благодать.>

Из трудов Исаака Сирина


 

Аскеза - это путь многого плача и многих добровольных лишений, путь отрече­ния от самой жизни своей ради Господа, согласно Его обетования: <аще кто хочет по Мне идти, да отвержется себе> (Мф. 16,24).

 

Молитва для него заменяла и сон, и еду, или лучше сказать - стала потребностью более необходимой и естественной, нежели потребности плоти. Он уже тогда был как бы безплотным.

 

 По вступлении в Запорожское духовное училище, Петр усугубил свои подвиги. Товарищи по учебе, заходя ранним утром в его келию, часто находили постель нетронутой, а самого Петра предстоящим на молитве. От строгого же поста он зачастую падал в обмороки.   В свои 20 лет он от постнического подвига имел уже язву желудка. Но, несмотря на болезнь, которая мучила его жестокими приступами боли, не уменьшал, и не ослаблял аскезы. В борьбе со грехом Петр готов был скорее умереть, чем поступиться плоти.

 

Когда юный летами, но старец высотой духовной жизни,  Петр подъял на себя многотрудный подвиг священства, он долгое время жил при храме, в сторожке, которая представляла из себя маленькую комнатушку на 2 метра, где едва размещался столик и деревянная лавка.

 

Из воспоминаний служащих Свято-Никольского храма г. Запорожья. <Узенькая ла­вочка имела размеры меньше батюшкиного роста, на ней он засыпал очень ненадолго, согнувшись, не имея возможности выпрямиться, так как ноги упирались в стену. Крохот­ный столик и маленькая лавочка всегда были заложены книгами. Их было огромное коли­чество, многие открыты на определённой странице. Проводя целые ночи в чтении и кон­спектировании духовной литературы, он часто только под утро так и засыпал, сидя на стуле, одетый в подрясник. И когда утром слышались чьи-то шаги, батюшка вскакивал на ноги, а недоуменный человек спрашивал <Отец, вы так рано встали?> - видя его уже в подряснике>.

 


Все, знавшие батюшку, не могли не удивляться его полной нестяжательности, его готовности отдать и жизнь свою ради ближнего. Все средства, которые он имел, раздавал   до  последнего   нуждающимся, а сам лишал себя элементарного.

 

Рассказывает Иерей Виктор: <Нестяжательность о. Петра была удивительной. Он отказывал себе даже в необходимом. Никогда не брал денег за требы... Когда же кому-то из чувства благодарности и удавалось что-то ему дать, он сразу же всё раздавал нищим... А сам зимой без перчаток ходил. Я, было, говорю, батюшка, купили бы себе перчатки, а то ведь руки отморозите. А он и согласится, но дальше за своё: все деньги бедным отдаст, а сам снова мёрзнет. Так и проходил ползимы без перчаток, пока я не уговорил его взять мои, а себе я купил новые...>.

 

Всегда и во всём он винил только себя, причиной всех своих злостраданий выставлял только свою греховность. Так некоторые из его духовных чад, сочувствуя его скорби, недоумевали и сетовали: почему ему в столь молодые лета выпали такие тяжелые испытания - и лютые гонения, и жестокая болезнь. И неиз­менно слышали в ответ: <Всё за грехи мои> И эти слова батюшка говорил с таким само­осуждением, что невольно и спрашивающих подвигал к покаянию.

 

 


О ПОДВИГЕ МОЛИТВЫ О. ПЕТРА


 

 

<Смирение есть посто­янная

 молитва со слезами и тру­дом.

 Ибо оно, всегда призывая на помощь

 Бога, не позволяет дерз­ко полагаться

 на собственную силу и мудрость и

 превозносить­ся над другими>

 

Из трудов Максима Исповедника

 

 

Как гордость есть забвение Бога, так и смирение есть постоянная память о Боге. И ничто так не содействует обретению этой памяти, как непрестанная молитва. Поэтому Апостол и заповедовал всем: <Непрестанно молитесь>, что иного пути стяжания непостижимого смирения Христова нет. Борьба за молитву - это сущность христианского подвига. Молитва - самое трудное дело в жизни, ни на что так не ополчается враг, как на нее, зная, что без молитвы мы погибнем.

 

 По свидетельству прихожанина Виктора Семеновича:

 <Батюшка жил у нас на летней кухне. Мы неоднократно уговаривали его перейти к нам в дом, но он отказывался - не хотел никого стеснять. Однажды ночью, когда я пришел с работы, мне надо было на летней кухне кое - что взять. Я тихо зашёл, чтобы не потревожить сон батюшки. И вдруг увидел нечто непонятное: батюшка вроде бы спал и не спал. Глаза были закрыты и тело расслаблено, но губы что-то шепта­ли. Я прислушался и понял, что это Иисусова молитва. Он и во сне пребывал в молитве! Я был ошеломлён и с трепетом поспешил выйти. На следующий день я спросил о. Петра: <Батюшка, вы и тогда, когда спите, творите Иисусову молитву? - и тут же поспешил объ­яснить. - Мне вчера по надобности надо было зайти на летнюю кухню, и я увидел, как вы спали и молились>. От этих моих слов батюшка вначале пришёл в смущение и опустил глаза, так что мне стало неловко за моё любопытство. После некоторого молчания он тихо произнес: <Благословляю и вас так молиться...>.

 

Именно эта чудная молитва, которая не побеждалась и сном, более всего свидетельствует о том, кем был о. Пётр, что в свои 20 лет - он взошёл в меру мужа   совершенного   и   достиг   пристани святого безмолвия, о котором преподобный Иоанн Лествичник сказал:

 

<Безмолвник   есть   земной образ Ангела, который на хартии любви рукописанием тщания освободил молитву свою от лености и нерадения. Безмолвник есть тот, кто явственно вопиет: готово сердце мое, Боже (Пс. 57, 8). Безмолвник тот, кто говорит: аз сплю, а сердце мое бдит (Песнь песней 5, 2)> (Слово 27:17).

 

Молитва за мир - свидетельство предельного для человеков знания Бога. Она - совершенное подражание Господу, который, будучи Един свят, подъял на Себя грехи всего мира и принёс Себя в жертву за них.

 

Для этого надо возненавидеть грех той ненавистью, которой возненавидели его свя­тые - до ежедневного умирания в борьбе с ним. Надо восчувствовать такую невыносимую боль от малейшего прегрешения, чтобы день и ночь неутешно рыдать о своих грехах у ног Спасителя.

 

   И отец Петр знал эту скорбь. Плач за грехи всего мира настолько объял всё его существо, что при всём своём желании он не мог этого сокровенного своего делания утаить от ближних, хотя и величие этого подвига при жизни ба­тюшки Господь от них сокрыл.

 

Когда батюшка служил в селе Роздон, приезжала повидать его мать. Она и стала свидетелем непонятной для неё скорби сына. Из воспоминаний матери:


 

<Село находилось от центральной трассы на расстоянии 3 км. Когда я уезжала домой, Пётр провожал меня к автобусу. Нас хотела подвезти машина от колхоза, но он отказался - никого не хотел беспокоить, всё пешком ходил. Мы шли с ним полем и вдруг он начал плакать. Я испугалась и спросила: <Сынку, что с тобой?> Но он ещё больше разрыдался и сказал:

 

<Мир погибает, потопает в грехах, в блуде, в пьянстве, в колдовстве... Господи, хоть бы успеть за свою коротенькую жизнь спасти несколько душ, хотя бы маленькую горсточку!..>


 

Я тогда никак не могла понять этих слов <за свою коротенькую жизнь>, я совсем по другому думала...>


 

Весь подвиг батюшки можно выразить, пожалуй, в нескольких словах - это кроткая и смиренная, жертвенная и самораспинающаяся Любовь Христова. Сущность её как нельзя лучше раскрывают слова великого печальника о грехах всего мира преп. Силуана старца Афонского, фотография которого висела в келий батюшки. <Любовь Христова есть блаженство, ни с чем несравнимое в мире сем, и вместе с тем любовь эта есть страдание, большее всех страданий. Любить любовью Христа - это значит пить чашу, которую Сам Человек - Христос просил Отца мимо пронести...>


 

 

ГОНЕНИЯ

 

<Все желающие жить благо­честиво

 во Христе Иисусе будут гонимы>

(2 Тим. 3, 12).

 

Терновым венцом Христовым, хвалой и славой всех избранников Божьих, венчал Господь иерея Петра.


 

Ненавистник человеческого спасения воздвиг на батюшку лютое гонение. Возбудивши зависть, он посеял семена тайной и явной злобы к нему, окружил жизнь батюшки клеветой.


 

Ему не давали сказать проповедь, не пускали в храм совершать литургию и исповедовать, загружали требами настолько, что он не успевал за весь день хотя бы поесть, следили за каждым шагом батюшки, чтобы помешать его трудничеству на которое он был призван Господом. Наконец, его просто в злобе обсыпали бранными словами и ругались.

 

Но ничто не могло поколебать смирения и любви мужественного воина Хри­стова. Побеждая зло добром, он низлагал все козни диавола, для его любви не было и не могло быть преград.

 

Сколько теплоты исходило от отца Петра! С первого взгляда люди буквально при­леплялись к нему, тянулись за ним, за этим юным священником и годами, и стажем служ­бы. Шли за ним, а за это наказывали о. Петра, всячески отстраняли от прихожан. Отец Пётр говорил: <Вы мне звоните, звоните, меня обязательно (подчёркивал, растяги­вая слово) позовут>.

 

<Батюшка!!! Да не звали Вас! Отговаривались, что Вас нет, хотя вы были рядом. И никогда ничего не передавали для Вас как бы не просили!>


 

<А Вы нервничали, переживали, что Вам не звонят и не выполняют Ваши просьбы>.


 

<Сколько  же  страданий  досталось   Вам,   батюшка!   -  всего  лишь  за   год священничества - другим бы на всю жизнь хватило!>

 

Из воспоминаний прихожан:


 

<Чем больше восседал враг, тем больше уделял непрестанной молитве о. Пётр. Внешне спокоен, а внутренне страдая от неправды - он уходил за Церковь, чтобы уединиться, и молился. Молился и молился. Даже и это многих раздражало:

 

<Столько молиться нельзя, можно лишиться рассудка>, - слышалось со всех сторон.


 

А к кому же прибегнуть было ему, как не к Всещедрому Господу, - Утешителю всех скорбящих и обидимых.


 

<Я полюбил страдания, так удивительно очищающие душу>, - писал архиепископ Лука Войно-Ясенецкий - <Ведь скорби - свидетельство попечения всеблагого бога о нас, свидетельство его любви, потому что никак невозможно войти в Царство Небесное без многих скорбей, о чем единогласно свиде­тельствуют жития всех святых. И нельзя возлюбить Христа, не возлюбив его Животво­рящий Крест, нельзя любить Господа и не полюбить страданий>.

 

Вспоминает прихожанка Р.Б. Фотиния: <Без лечения  и  по промыслу Божьему язвенная болезнь у о. Петра прогрессировала и стала вызывать частые приступы. Во время соборования пришлось батюшке от жесточайших болей уйти в алтарь и, как рассказывали, лежать, там на полу. От своей беспомощности хоть чем-то ему помочь, я терялась и скорбела. То немногое, что я могла сделать - принести лекарство или тайком оставить в его келий молоко или ещё что-нибудь для его больного желудка, - враг обратил во зло>.

 

На о. Петра возвели жесточайшую клевету, обвиняли в блуде, писали архиерею жалобы и анонимки.


 

Позже я узнала, что за батюшкой установили слежку и, докладывали архиерею о каждом его шаге...

 

<Отца Петра стали переводить по приходам, по сёлам. Прихожане приуныли, уже нет больше огромных очередей на исповедь. Но по промыслу Божию, наверное, так и должно было быть: этот ясный светильник   истинной веры Христовой должны были увидеть многие люди> (Фотиния).

 

Батюшка не знал обиды в обыкновенном смысле слова, - как жалости к себе. Да, его сердце сокрушала жалость, но жалость к другим, он мог со слезами молиться, оплакивая страдания ближних. Со слезами молился он и за врагов своих, оплакивая их ожесточение, благоволил им всячески, прилагая нечеловеческие уси­лия, чтобы вернуть заблудшие души Любви Христовой. Из воспоминаний Фотинии:

 

<Однажды я стала свидетелем страшного и непонятого для меня в то время поступка батюшки Петра. ...В священническую бесцеремонно, как всегда, ворвалась вечно недовольная и ворчливая одна служащая нашего храма. Видно было, что она уже и не знала, на кого ещё обрушить свое раздражение. И вдруг я в изумлении увидела, что она даже попятилась назад, когда наш батюшка Пётр, в чёрном стареньком подряснике, с необычайным смирением и состраданием, став пред нею на колени, произнёс: <А вы поругайте меня, может вам станет легче?>

Я возмутилась в душе: что же это такое? Перед нею, всю бездуховную сущность которой одно присутствие батюшки заставляло трепетать злобой, о. Пётр склонился в земном поклоне?!.. И только теперь, спустя несколько лет, я отчётливо увидела, что ба­тюшка наш,  - кроткий и смиренный, имея всю полноту Евангельской любви, как Агнец приносил себя в жертву и склонял колени перед оскверненной грехами душей - в последней надежде на её покаяние, дабы вернуть ей духовный мир>.

 

Перед тем, кто его поносил, перед тем, кто клеветал на него, перед тем, кто постоянно зло творил ему, разжигаясь все  большей ненавистью и злобой - иерей Пётр преклоняет колени! Действительно, страшное зрелище для чело­веческого рассудка, уязвлённого самостию и мнимой праведностью, не познавшего - сколь безгранично смирение Христово, сколь беспредельна Его любовь к падшим.

 

Воистину! - Кто не любит врагов своих, тот не знает Христа.

 

 

ПУТЬ НА ГОЛГОФУ

 

Христианская любовь есть крест, страдание за любимого. Гора Господня - Голгофа, а святое место Его - Древо Крестное, жертвенник Но­вого Завета, на который возводит Господь крепких в брани избранников Своих в жертву.

 

Путь на Голгофу, вослед Христа, скорбен - путь от многих страданий до премногих. Этим многоскорбным путём совершенных и чистых сердцем вёл Господь и о. Петра.


 

Батюшка знал не только день, но даже час и минуту своей смерти, знал кто, ко­гда и как его умертвит. За 9 месяцев до своей смерти. Иерей Пётр приезжал домой навестить родителей. И когда отец уже отвозил его на вокзал, батюшка как бы в случайном разговоре сказал следующее:

 

- Ещё будет некий проповедник ходить на Востоке с Запада.

- С какого Запада, сынок? С Польши?

- Нет, с нашего.

- А почему аж на Востоке?

- Такая воля Божья. Он должен проповедовать год и пострадать за Иисуса Христа.

- Как пострадать?

- Его убьют... и только через три дня покажут тело... Он будет знать день своей смерти и кто его убьёт... А может быть, даже час и минуту своей смерти.

- Если он будет знать кто его убьёт, то почему же не спасётся?

- А разве Христос не знал куда идёт и молился: <Отче, если возможно, да пройдёт мимо чаша сия, Но да будет воля Твоя!>... Нет на земле большего счастья, чем отдать свою жизнь за Христа.

- Сколько же лет будет этому проповеднику, когда его убьют?

- Очень молоденький, его убьют на 21 году жизни...

- Как же, сынку, такой молоденький, а уже будет священником?

- Год будет служить он за престолом: одного числа рукоположат и ровно через год в тот же день убьют... Ещё отец поможет им его убить...

- Что же це за батько, чтоб такого сына предал на смерть.

- Он будет не виновен, он ничего не будет знать. Такая будет воля Божья.

Михаил же думал: <Будет какой-то проповедник... Пусть себе будет...> Так, еще, бу­дучи только в начале своего священнического пути, в Запорожье, о. Пётр духом зрит свою Голгофу, видит ту небольшую комнатушку в Токмаке, где после долгих гонений упокоится навсегда, где враг рода человеческого, преследовавший и гнавший его, воздвигнет на не­го последнюю и самую лютую брань.

Всё так и случилось, как говорил батюшка. За 5 дней до его смерти к нему приехал отец и привёз зимние вещи. Зима в том году началась очень рано - в ноябре  уже  стояли   морозы.   Батюшка  жил   возле   церкви,   в  небольшой комнатушке, которая почти не отапливалась. Ему несколько раз предлагали квартиру, ко­торую для него нашли, но он всё отказывался. И как только его отец приехал, настоятель храма начал его уговаривать, чтобы  отвёл Петра на квартиру, потому что он их не слу­шает. Но сколько отец не твердил сыну об этом, он оставался при своём мнении, так что Михаил даже разгневался.

 

- Отец, вы ещё очень будете каяться, если сделаете так, как хотите, - сказал батюшка.

-  Почему, сынку? Мне будет так спокойнее за тебя. Здесь холодно, а там тепло.

 

И кротко, не сказав более ни слова, Пётр последовал за отцом. Он безропотно склонил выю под иго воли Божьей, достоверно зная, куда и на что он идёт. И не ведал Михаил, что ведёт сына на заклание, на его Голгофу, где примет тот мученическую смерть от рук наемных убийц.

 

 Когда же Михаил уезжал, уже в автобусе на него внезапно нахлынули слезы. Он плакал и плакал - и сам не знал почему. И вроде бы неудобно перед людьми, но не мог сдержаться. И сам удивлялся своим слезам: за свою жизнь и сле­зинки ведь не проронил. А тут...

 

За два дня до своей смерти о. Пётр приехал в Запорожье в последний раз увидеть и благословить своих духовных чад. Прихожане храма, где он служил, увидев своего люби­мого батюшку, обрадовались до слез. Но никто не мог и подумать, что батюшка приехал прощаться...

 

И только одно существо (и то бессловесное) почувствовало это - собака хозяина дома, где о. Пётр некоторое время снимал квартиру. Когда батюшка, навестивши Виктора Семёновича и его семью, уже уходил, он подошёл, чтобы попрощаться и с ней. И тут овчарка своими крупными лапами обхватила батюшку за ноги и никак не хотела отпускать - по её морде градом текли слезы, так что все домашние по­жимали плечами: они никогда не видели, чтобы их собака плакала. Батюшка же ласково гладил её по голове и как человека уговаривал, чтобы она его отпустила.

 

 Когда же батюшка покинул этот мир, эта овчарка собачьим чутьём узнала об его смерти, поникла, начала отказываться от пищи и в скором времени умерла.

 

17 ноября 1993 г. - батюшка ожидал своих убийц, молясь. В молитве черпал он си­лы для своей последней брани с диаволом, в молитве, укрепляясь в страданиях крестным знамением и прославляя Пресвятую Троицу, он предал свой дух в руки Того, Кого возлю­бил паче жизни.

 

К отцу Петру не были представлены темничные стражи, его насильно не влекли па­лачи - от него никто не требовал мученичества. Но по своей великой любви ко Господу он добровольно отдавал свою жизнь ради Христа, смирением и послушанием во всём под­ражая Ему.

 

 

эпилог

 

<Мученичество и спасительно и достохвально

 лишь тогда, когда человек осознанно идет на

 муки из любви к Богу, когда он полон сознания,

 что ни смерть, ни страдания не могут

осла­бить его верность Богу>.

 

Митрополит Иоанн Снычев

 

<Кто по своей должности обязан говорить

 святое, тот обязан и в своей жизни

являть святое>.

 

Св. Григорий Богослов

 

В годовщину смерти духовные чада батюшки (12 человек) приехали в Заложцы, чтобы помолиться на его могилке.

 

Остановились в доме родителей. Когда утром выходили на кладбище, всё небо заволокло тучами, моросил дождик и стоял туман.

 

И вот как только они начать молиться - вдруг тучи над могилкой расступились и замерли. Показалось солнце и начало играть как на Пасху, а вокруг него образовалось сияние, блистающее всеми цветами радуги.

 

Все, кто был возле могилки мученика во время сего чуда, попадали на колени и плакали. Это удивительное играние солнца продолжалось пять минут. Потом солнце как бы поклонилось могилке мученика и застыло. Тучи, остановленные неведомой рукой, снова двинулись и через мгновение всё небо снова стало серым, снова заморосил дождик.

 

Когда некоторые из видевших это были потом у схиархимандрита Зосимы и рассказывали ему об этом явлении, то Старец вначале, приняв строгий вид, слегка их пожурил: <А вы как смели в небо смотреть?.. Это о. Пётр мог смотреть в небо, а вам, грешным, в землю смотреть надо...> Но потом улыбнулся и уже утешая произнёс: <Теперь видите, кем был о. Пётр, если даже вам, грешным. Господь та­кое показал?..>

 

АМИНЬ.