МОНАХИНЯ НИНА

(Матулевич)

 

Монахиня Нина (в миру - Мария Ильинична Матулевич) родилась в Петербурге в 1881 году в семье потомственных офицеров Русского Флота. Ее мать была православного исповедания, отец лютеранин. Тетя Марии, Е. Н. Залесова, была известным в Петербурге врачом-массажистом и заведовала частной лечебницей, где впервые в России применила плодотворные методы лечения шведских массажистов.

 

В юности Мария Ильинична страстно любила танцы и мечтала о будущности балерины, но подвела внешность: высокая, крупнокостная, она не подходила для балета. Пришлось идти по стопам тети и изучить искусство массажа. Незадолго до смерти мать Нина указывала на опухшие от водянки ноги и объясняла, что Господь попустил ей мучительную болезнь в качестве очистительного наказания за чрезмерное увлечение танцами в юности. Матушка страдала тяжелым сердечным заболеванием.

 

В начале XX столетия, увлеченная общим настроением умов, Мария Ильинична симпатизировала марксизму, революционным идеям, но в 1917 году увидела дьявольский лик революции и в ужасе отшатнулась от нее, всецело посвятив свою жизнь Богу.

 

С будущей духовной сестрой, монахиней Саррой (в миру - Саррой Николаевной Тамбиевой), мать Нина познакомилась в 1920-х годах. В конце 20-х годов матушку сослали в северные лагеря. Она прошла Соловки и Кемьлаг. В Кеми в 1931 году Мария Ильинична встретила духовную дочь иеросхимонаха Стефана (Игнатенко) монахиню Сергию (в миру - Татьяна Ивановна Клименко). Многие души матушка Нина привела ко Христу, к православной вере и Церкви Христовой. Ясный, светлый ум, природная энергичность и живость характера, огромная сила воли и дар убеждения помогали ей утверждать собеседников в истинной вере.

 

В 1947 году Мария Ильинична уже жила в Кисловодске, где многие страдальцы находили приют. После долгих лет, проведенных в лагерях, она не имела своего угла и ютилась в крошечных чуланчиках, которые из милости предоставляли ей знакомые. Время, место монашеского пострига матери Нины, а также имя того, кто совершал пострижение, к сожалению, до сих пор остаются неизвестны.

 

Матушка строго соблюдала внешнюю дисциплину, точность и аккуратность в делах. У нее всегда во всем царил порядок. Мария Ильинична изящно и со вкусом одевалась, но костюмы носила подчеркнуто строгие, целомудренные. Получив обычное для своего времени воспитание, матушка любила домашнее рукоделие и была замечательной мастерицей. Ее память отличалась живостью и ясностью до последних дней жизни.

 

Главной чертой, существом сердца монахини Нины являлась горячая, глубокая вера в Бога и любовь к образу Божию, - человеку. Господь даро­вал матушке великий и многоценный дар рассуждения. В основе рассудительности Марии Ильиничны лежало глубокое знание и понимание святоотеческой литературы, которую она не только усвоила умом, но и провела через свое сердце. По­истине матушка жизнью читала святых отцов. Ближе всех ей были святитель Иоанн Златоуст, святитель Игнатий  (Брянчанинов) и святитель Феофан Затворник. Она часто повторили, что за пятый том сочинений епископа Игнатия »не согласится взять любые блага мира. Это были не пустые слова, поскольку их оправдывала вся ее жизнь.

 

Пока позволяло здоровье, мать Нина неопустительно посещала церковные службы. Особенно полной и благодатной она считала позднюю Литургию. В храме любила стоять в одном и том же месте. Молилась спокойно, полузакрыв глаза, всем сердцем сосредоточившись на богослужении.

 

Благодаря отзывчивому, нежному сердцу Марии Ильиничны и ее мудрой рассудительности окружающие не просто любили матушку или симпатизировали ей, но во множестве стекались в ее чуланчик за духовным да и житейским советом. Любовь  Христова, которой было исполнено ее большое и щедрое сердце, помогала примирять враждующих, погашать гнев, раздражение, обиды. Мать Нина умела соединить людей самого разного душевного устроения, духовного уровня так, что они остались верны этой дружбе на всю жизнь.

 

Для многих мать Нина становилась настоящей духовной матерью, умея понять слабости, немощи, вовремя находя духовно искусный и трезвый ответ на недоумение. Зимой матушка жила у Сарры Николаевны Тамбиевой, летом  у Ираиды Иулиановны Данильченко. Чуланчик никогда не пустовал, почти все время на беседу к ней приходило по шесть семь человек.

 

Иеросхимонах Стефан (Игнатенко) относился к Марии Ильиничне с уважением и одобрял ее духовное руководство. Его духовные чада с нежностью вспоминают о том, каким счастьем было иметь ду­ховного отца и духовную мать, которая ве­ла души в направлении, едино мысленном со старцем Стефаном, но которой часто легче открывались.

 

Отца Стефана отличала строгость, матушка по-женски была мягче, доступнее. Если требовалось дать серьезный совет, мать Нина никогда не отвечала сразу, поспешно. Она молилась всю ночь со слезами и только после сугубой молитвы предлагала точный и своевременный ответ. Слова и предупреждения матушки непременно сбывались. Жители Кисловодска одинаково любили батюшку Стефана и матушку Нину, которую он называл духовной матерью своих чад. Никогда никому не отказывала она в утешении, к ней можно было прийти в любое время.

 

Мария Ильинична творила много добра и материального, щедро поддерживала нуждавшихся, в праздничные дни утешала близких подарками. Она старалась никого не забыть, не обойти вниманием, заботой. Мать Нина была крайне неприхотлива в еде и во всем житейском. Вместо тарелки ей служила небольшая пиалочка, одновременно заменявшая строгую меру в пище. Матушка часто повторяла, что совершенно неважно, что есть, важно — когда. В основном они с Саррой Николаевной ели овощные блюда. Все имевшиеся в доме овощи, клали в кастрюлю и варили. На удивленные вопросы гостей отвечали, что готовят «суп без названия».

 

Очень любила матушка Нина Царскую Семью. Особенно много и охотно она рассказывала о Великой княгине Елизавете Федоровне. В гибели Царственных мучеников и страстотерпцев обвиняла главного виновника преступления христоненавистника Якова Свердлова, называя его рогатым демоном. Обычно спокойная, однажды Мария Ильинична вышла из себя в беседе с духовной дочерью старца Стефана, Агафьей Федоровной Сачковой. Муж Агафьи Федоровны, сотрудник НКВД, был убежденным приверженцем политической линии Сталина... большое влияние имел на жену. При этом он искренне и глубоко верил в Бога, любил батюшку Стефана и много помогал ему. В разговоре Агафья Федоровна часто хвалила Ленина и Сталина. Возмутившись, Мария Ильинична не выдержала и вспылила: «Что Вы говорите, Галина (так в общении называли Агафью) Федоровна! Ленин -это ключ ада, который ад открыл, и миллионы душ хлынули туда!»

 

Часто матушка повторяла, что когда человек пытается уйти от своего креста, крест идет впере­ди него и может принять несравнимо более тяже­лую форму, нежели тот, от которого он отказался. В пример она приводила историю женщины, бро­сившей умиравшего от туберкулеза мужа. Впос­ледствии несчастная повредилась рассудком.

 

Очень ценила мать Нина, когда близкие, поминая усопших, пекли пироги, булочки и на могилке угощали людей. «Люди после Литургии приходят на кладбище голодные и особенно бывают благодарны родным усопшего за их труды», - объясняла она. Самыми добрыми поминающими Мария Ильинична называла вдов, сирот, птичек и животных.

 

С великой верой и благоговением мать Нина относилась к крестному знамению. При прощании она обязательно осеняла уходившего широким крестом. В пример сугубой важности крестного знамения матушка приводила случай с двумя мальчиками. Перед прогулкой одного из них перекрестила мать, а второго - нет. Ребята дошли до железнодорожного полотна и остановились, пережидая, пока пройдет поезд. Мальчиков окружили демоны. Того, кого защищало благословение матери, тронуть не посмели, а второго ребенка швырнули между вагонами, и он погиб.

 

Великой святыней для Марии Ильиничны был хлеб. Она рассказывала, как ее знакомая тяжко заболела: у нее отказали ноги. Женщина молилась об исцелении и однажды ночью после продолжительной и слезной молитвы услышала во сне» голос: «Когда ты найдешь тот кусок хлеба, который ногой отшвырнула в юности, - выздоровеешь». - «Господи! — зарыдала страдалица, - да где же я его найду?»

 

Поразительное видение было у знакомой Марии Ильиничны, снимавшей дачу в Кисловодске. Выйдя однажды на улицу, она увидела зарево пожара: пламя охватывало противоположную часть города. По направлению к огню наперегонки бежали дети, повязанные пионерскими галстуками, и один за другим прыгали в самое пекло. Женщина услышала голос: «Последние дети, которых ты видела, будут дровами ада». Очнувшись, в ужасе мать стала добиваться, чтобы ее сын дома проходил курс обучения, а экзамены в школе сдавал экстерном.

 

Нину Киракосян в школе заставляли вступать в комсомол. Мария Ильинична не разрешала Нине этого делать и советовала отговориться недостаточной готовностью к такому серьезному поступку. Когда девушка начала работать, к ней вновь приступили с требованием вступить в члены ВЛКСМ. В случае отказа комсорг грозил добиться увольнения Нины с работы. Она жаловалась матушке на строгость сотрудников комсомольцев, но Мария Ильинична твердо стояла на своем: «Что ты объясняешь, что строго? Я знаю, но к тебе приставать больше не будут». Действительно, за молитвы матери Нины со временем девушку оставили в покое. Нине хотелось переехать с Кавказа в Россию. Она советовалась об этом с Марией Ильиничной, но та ответила, что от добра добра не ищут, и уезжать никуда не позволила.

 

Знакомые пригласили Нину в крестные матери своего ребенка. Матушка не советовала ей согл­шаться, но девушке очень хотелось, и она пошла на крестины. Пройдя полпути, сообразила, что оставила дома все необходимые для крестин принадлежности. Нина спешно вернулась, в суете собрала вещи, но, придя в храм, обнаружила, что за время ее отсутствия знакомые успели найти другую крестную. Потом она покаялась матери Нине в своем упрямстве. Та спокойно заметила: «Когда Бог хочет наказать человека, Он отнимает у него разум».

 

Жительница Кисловодска Е. И. Т. рассказывала, что ее мама после смерти отца решила поехать на похороны, чтобы получить свою долю наследства. Мария Ильинична была категорически против поездки. В дороге у мамы Е. И. Т. разрезали шубу, украли деньги и документы. Кое-как она вернулась домой и пришла в слезах к матушке. «Я же тебе говорила, что не будет ни дома, ни документов», — укорила упрямицу мать Нина. Один из сотрудников мамы Е. И. Т. увлекся ею и принуждал к незаконной связи. Женщина в отчаянии решила увольняться, но матушка не разрешила. По ее молитвам буря страстей вскоре утихла, и обстановка на службе нормализовалась.

 

Однажды мать Нина рассказала Е. И. Т. о даме из благородного семейства, которой пришлось ухаживать за пятилетним ребенком в состоятельном атеистическом доме. Скрывая от взрослых свою религиозность, няня спокойно и открыто молилась при своем воспитаннике перед иконой святителя и чудотворца Николая, которую прятала у себя под подушкой. Пришла беда: по недосмотру женщины ребенок упал с балкона третьего этажа. Услышав отчаянный  детский крик,  родители  кинулись вниз. Им навстречу, весело улыбаясь, поднимался их малыш. Он радостно рассказал, что его на ручки взял дедушка его няни и поставил на ножки. «Какой еще дедушка?» - изумленно спрашивали ребенка потрясенные взрослые. «Дедушка, который живет у бабушки под подушкой», - терпеливо объяснял сын. По настоянию родственников мальчика няня была вынуждена показать им образ Николая Угодника.

 

Особенно внимательно относилась матушка к молодежи, нежно любила детей и отдавала им сердце беззаветно. Она могла с восторгом показывать детские письма Е. И. Т., радуясь удачным оборотам слов, выражений. Как-то раз запоем читавшая книги девочка, тихонько, без спроса взяла почитать у хозяйки Марии Ильиничны роман Ги де Мопассана «Жизнь». Хозяйка случайно обнаружила пропажу и сообщила об этом матушке. Расстроившись, мать Нина не спала всю ночь и рано утром, с больными, отечными ногами, пришла к Е. И. Т.: «Деточка, ты вчера взяла с полки книгу, верни ее». Пришлось Е. немедленно возвращать роман. Мария Ильинична боялась, что книга могла вредно повлиять на нравственность ребенка. Категорически матушка запрещала читать Е. И. Т. сказки Льва Толстого, опасаясь, что тайный яд еретика невидимо отравит душу девочки.

 

В 1963 году мать Нина вместе с Саррой Николаевной ехали в автобусе по крутой дороге в гору. На половине подъема автобус неожиданно остановился, а водитель вышел. Мария Ильинична обратилась к своей спутнице: «Сарра, мы выходим». Авт­бус был полон пассажиров, спокойно ожидавших продолжения пути. Мать Нина во второй раз с настойчивостью повторила: «Сарра, мы выходим!»

 

Перед кончиной матушку соборовали и причастили. За несколько часов до смерти Сарра Николаевна начала читать Марии Ильиничне канон при разлучении души от тела. В полном сознании монахиня внимательно слушала чтение. Дважды повторив канон, Сарра Николаевна осторожно спросила подругу: «Маришенька, еще читать?» Взглядом мать Нина попросила прочесть в третий раз. Во время третьего чтения канона на исход души она умерла.

 

Монахиня Нина скончалась в 1964 году в возрасте 83 лет.

 

Сарра Николаевна глубоко скорбела о смерти духовной сестры и наставницы и усиленно молилась о ней. На сороковой день она ясно услышала чей-то чистый голос: «Сегодня рабу Божию Марию будут облекать в голубую ризу».

 

Источники

  1. Воспоминания Е. И. Тарасовой. 1997.
  2. Воспоминания Нины Андреевны Киракосян. 1997.